Категории




Секс десятилетних девочек в капроновых колготках


А в последнее время с Надей стало невозможно говорить о чем-нибудь или о ком-нибудь, кроме Генки. Стойка регистрации была закрыта — я словно налетела с размаху на невидимое толстое стекло. Не медля, я скинула одеяло, метнулась к окну и открыла форточку нараспашку.

Секс десятилетних девочек в капроновых колготках

Однажды после завтрака я, набравшись смелости, попросила Генку научить меня нырять с тарзанки. Больше некому! Она сидела рядом, растерянная и выпотрошенная, а я не знала, что можно ответить, и даже выслушать сложно, когда внутри тебя ухватистая зависть, вцепившись и урча, грызет и грызет.

Секс десятилетних девочек в капроновых колготках

Генка недолго встречался с Надей, в сентябре она ушла от него, влюбившись в своего преподавателя. С Генкой я не говорила, домой к отцу не приходила, отгородившись собственными экзаменами, на которые я бросалась, как на бастион. Генка сидел так близко, что я слышала его дыхание, видела, как бьется голубая жилка у его виска.

Но к четвертому занятию мы притерпелись друг к другу. Я буду отвечать обычное - все у меня замечательно, спасибо, что позвонил, да, надо встретиться, привет жене, а услышав в трубке неизбежный прощальный гудок, я не сразу отсоединюсь, будто, если прислушаться, можно в радиоволнах различить еще хотя бы слово, летящее оттуда ко мне.

Или на концерт своих друзей, о которых он в прошлый раз рассказывал.

Кровать скрипела, стучала спинкой об стену и снова скрипела, в то время как я на своей кушетке укрывалась с головой одеялом, подушкой, ладонями, вжималась в пахнущую деревом и пылью щель между кушеткой и стеной, будто это могло помочь мне сбежать отсюда. Отец разгородил мансарду на две части, М и Ж, посередине поставив этажерку, плотно забитую желтостраничными книгами, журналами и институтскими конспектами, которые кто-то пожалел выбросить.

Генка решал за меня домашку, я следила за его рукой и делала вид, что все понимаю. Это было несложно, Надя мне не звонила — в городе ее засадили под строгий домашний арест, мама с бабушкой поочередно отводили ее на экзамены в институт и ждали у выхода.

Ему-то что, вставил, вынул и пошел! На даче ему приходилось делить со мной мансарду, пристроенную по нелепому желанию прежнего владельца и до смешного не идущую дому, прямо-таки нахлобученную на него, как национальная шляпа на туриста.

Виделись мы нечасто. Надя явно из вежливости спросила, как мои дела, и заговорила о Генке до того равнодушно и спокойно, что немедленно сдала себя с потрохами, так же как темные корни ее волос, в погоне за красотой вытравленные до белизны, не скрывали тайны родного каштанового колера.

Я легко поступила, как и хотела, на юридический, в подарок от отца на неделю улетела к подруге в Питер и очень старалась не тратить свое время на страдания по Генке.

На следующих уроках наваждение не исчезло, и после второго позорного трояка я, не желая уродовать аттестат, по маминой указке попросила у отца денег на репетитора. А через несколько дней я сама поверила, что происшествие на реке и правда было всего лишь дурацкой Генкиной шуткой.

Через пару часов Генка на стуле подсудимых умело изображал хорошего мальчика, но это его не спасло: Все тело затекло — я и не замечала раньше, какая неудобная и бугристая моя дачная кушетка. Как ни пыталась я уснуть, но все слышала и слушала, не могла не слушать сбивчивое дыхание чужой внезапной близости.

Я буду жить с человеком, который развешивает одежду на стульях, таскает еду с моей тарелки, везде оставляет кружки с недопитым чаем и забывает закрывать занавеску в душе, разводя на полу болото, и это он же будет считать меня мелким бытовым фашистом всего лишь за то, что каждую ночь я стаскиваю с него одеяло, а мой будильник утром орет четыре раза через каждые пять минут.

Тот был весь из себя студент и открыто наслаждался своей новой жизнью на факультете информационных технологий, смакуя подробности о профессорах, семинарах, научных проектах и ужасах первой сессии. Генка почти не обращал на меня внимания.

Если бы все в этом мире действовало строго по расписанию, то самолет уже выруливал бы на взлетную полосу. Выпуски журнала год год год год год год год год год год год год. Напрасно я согласилась. Я не заметила, как по колено забежала в реку.

Да и вообще каких-то слов. Свет ночного фонаря почти не прикасался к беседке, но, приглядевшись, все же можно было увидеть замершие силуэты, издали похожие на статуи в парке. Как ни пыталась я уснуть, но все слышала и слушала, не могла не слушать сбивчивое дыхание чужой внезапной близости.

Так и сказал, представьте, — в куклы! Как и мы, Генка со своей компанией каждый день появлялся на реке. Генка сидел так близко, что я слышала его дыхание, видела, как бьется голубая жилка у его виска. Это все из-за алгебры, из-за ненавистной мне алгебры, которую я, привыкшая к легким пятеркам, в последний школьный год неожиданно перестала понимать.

Лучше поговори со своей матерью, она тебе всю правду расскажет, какие мужики на самом деле! Мама обычно отвечала: В один из последних дней июля мы с Надей пошли на пляж, несмотря на пасмурную погоду.

Неожиданно я вспомнила такую же летнюю ночную грозу пятилетней давности и себя у кровати спящего Генки, мучимую плотно засевшим внизу живота страхом и стыдом, от которого даже шевелился невидимый пушок на щеках, - большая девочка, осенью во второй класс, а грома боится.

Перехватило дыхание и уши заложило, как если бы это я сейчас сидела в набирающем высоту самолете. Добравшись до Генкиного дома, я перед карманным зеркальцем долго примеряла в подъезде спокойное лицо, но Генка с порога спросил, что случилось.



Смотреть онлай порно молодых
Член молодого парнишки
Порно мамины прелисти
Смотреть порноролики онлайн бесплатно женщины качки бодибилдеры
Порно видео толстушек смотреть он лайн
Читать далее...